Меню

Что такое сиротские деньги



Сиротские деньги

23.03.2009 | Базанова Екатерина, Белоомут —Каданок — Москва Фото автора | №11 от 23.03.09

Как заработать на сиротах? Семейные детские дома — это не только спасение детей от государственных богоугодных заведений, но порой и успешный бизнес. К чему это приводит — The New Times исследовал вопрос в городке Фокино Брянской области

Лада Исмаилова говорит очень быстро, глядя в пол и нервно заламывая пальцы. Круглая сирота. Родная мать повесилась на ее глазах и на глазах четверых ее братьев и сестер, когда Ладе было десять. Отца не помнит. Из больницы, куда детей отправили на реабилитацию после самоубийства матери, всех пятерых взяла на воспитание приемная семья Туляковых. «Детям повезло», — уверенно говорили вокруг.

Образцовое семейство

Фокино — маленький городок в сорока минутах езды от Брянска. Население — около 15 тыс. человек. Ямы, лужи, стаи тощих псов и редкие прохожие. Из достопримечательностей — давно не ремонтировавшаяся школа искусств. Главное предприятие — цементный завод. Летом все вокруг кажется белым от толстого слоя цементной пыли.

В Фокино на улице Зверева в длинном многоэтажном доме, который местные называют китайской стеной, живут Ольга и Александр Туляковы. Если верить газетам и телевидению¹ — легендарные родители, герои нашего времени. «В маленьком городке Фокино многодетные Туляковы — пример для подражания», — сообщалось в эфире НТВ.

В 1989 году работники цементного завода супруги Туляковы, имея троих родных детей, решили создать на Брянщине первый семейный детский дом. Необычную для того времени инициативу поддержал Советский детский фонд, а руководство завода пообещало материальную поддержку. Спустя год в семье Туляковых появились первые сироты. Детские дома и интернаты Брянской области щедро снабжали Ольгу Тулякову новыми малышами: три, три, потом сразу пять. Областная и городская администрации были в восторге. Депутаты призывали равняться на Туляковых, каждая местная газета считала своим долгом взять у героической матери интервью, а в 2002-м за свой гражданский подвиг Ольга Сергеевна получила орден Дружбы. В какой-то момент приемных детей в семье было сразу восемнадцать.

Председатель правления Брянского отделения Российского детского фонда Любовь Олефиренко рассказывает, что до 2004 года, когда губернатором области стал Николай Денин, на Брянщине были всего две приемные семьи (сейчас более четырехсот). Юридически создать новую приемную семью было настолько проблематично, что уже существующим, по негласному разрешению сверху, позволяли брать на воспитание почти неограниченное число детей. «Часто количество приемных детей было чрезмерным, а Ольге Туляковой их давали, мне так кажется, просто по инерции», — говорит Любовь Дмитриевна.

Обычно Ольга Сергеевна брала сразу по несколько детей, братьев и сестер. Это были самые разные и часто «сложные» дети. Всегда уже в сознательном возрасте, почти всегда помнящие своих родных родителей и почему они остались сиротами. Многие из них, как Лада Исмаилова, попадали к Туляковым, минуя детский дом.

Семье активно помогали. Цементный завод выделил землю под дачу, построил гараж, ежемесячно выдавал материальную помощь, покупал мебель, оплачивал путевки детям в летний лагерь. От местного хлебокомбината — каждый день бесплатный хлеб, от Детского фонда — подарки, праздники, поездки за границу. С проверками в дом Туляковых приходили нечасто, а застенчивые дети ни на что не жаловались. Репутация семейства казалась безукоризненной, пока в конце февраля этого года Лада не написала в газету «Фокинский вестник» открытое письмо.

Вы дебилы. Вам не положено

«По телевизору показывали, как она детей спать укладывает и на ночь книжки читает. Вы думаете, это правда? Она никогда в жизни этого не делала!» — вскрикивает Лада.²

По словам Лады, ничего подобного не было. Туляковы и сироты вместе даже никогда не ели. Было два стола. Мясо, фрукты, сладкое — для родных детей и полуфабрикаты с макаронами — для государственных. Готовили приемные дети для себя сами. Как рассказывает теперь бывшая приемная дочь, даже подарки на праздники от Детского фонда практичная Тулякова внимательно разбирала. Сиротам в итоге доставались только леденцы. На все детские вопросы Ольга Сергеевна возмущенно отвечала: «Вы дебилы. Вам не положено».

У Елены Стрельниковой, главного редактора газеты «Фокинский вестник», знакомые работали в летнем лагере, где каждое лето отдыхали сироты. Дети набивали карманы хлебом, прятали его под подушки, производили впечатление вечно голодных, а Ольга Тулякова, когда приезжала, покупала малышам мороженое. одно на двоих. «Вы заставляли нас питаться отходами с вашего стола», — говорит Лада в своем открытом письме.

Месть обиженного ребенка?

Ладу и еще троих приемных дочерей Туляковых, Иру Сушенскую, Катю Тарасову и Настю Исмаилову хорошо знают в Брянском профессиональном училище № 11. Девушки окончили его по специальности повар-кондитер, Лада — с красным дипломом. Исмаилову здесь помнят как талантливую ученицу со вздорным характером. За это многие педагоги ее недолюбливали. Новость об открытом письме повергла преподавателей в шок: «Не думали, что она решится!» Может ли Лада преувеличивать или даже говорить неправду? «Нет, она не врет», — уверены мастера производственного обучения Инна Цуканова и Татьяна Панаморева и социальный педагог Любовь Робнина.

«Я ведь не только Ладу знала и учила, — рассказывает Инна Цуканова. — Ирочка Сушенская была моей любимицей. Я Ирочку очень жалела. Она была, как зверек, дикая, нервная. Я к ней подход долго искала. Одевали ее очень плохо. Одна какая-нибудь кофточка и брюки на целый год, независимо от погоды. Бледненькая, худенькая. Забивали ее в этой семье. Я ее один раз спросила: где лучше жить — в приемной семье или в детском доме? Она так и не смогла ответить».

Читайте также:  Если не подключен мобильный банк можно снять деньги

«Стипендию и все выплаты мать забирала у них до копейки. У них рубля в кармане никогда не было», — в один голос говорят преподаватели. Еще в училище сиротам выдавали пособие на одежду, ее нужно было приобрести в течение нескольких дней и предоставить чеки. С отчетностью по тратам у Туляковых всегда были проблемы. Чеки приносили явно чужие, а одежды у детей почти никогда не прибавлялось. Один раз преподаватели приехали к Туляковым с неожиданной проверкой. В холодильнике одиноко стояла банка кабачковой икры.

Как создавалась империя

Ресторанно-гостиничный комплекс «Империя» находится недалеко от дома Туляковых, около шоссе, ведущего из Брянска в Калугу. Снаружи это невысокое здание серого кирпича: на первом этаже — кафе и шиномонтаж, на втором, как говорят местные жители, номера. После фокинской нищеты внутреннее убранство «Империи» поражает роскошью: итальянская плитка, дорогая мебель, зеркала, горящий камин. «Мы зажигаем его каждый день, после обеда», — с гордостью в голосе рассказывает корреспонденту The New Times хозяйка заведения. Это и есть Ольга Тулякова.

Строительство «Империи» началось три года назад. Ольге Туляковой удалось убедить местные власти, что строит выросшим приемным детям рабочие места. Губернатор Николай Денин выделил около миллиона рублей, цементный завод снабжал стройматериалами, нашлись частные спонсоры, готовые помочь детям.

«На стройке работали дети, и взрослые, и маленькие. Таскали кирпичи, долбили лопатами фундамент. Но все мы верили в благородную цель этой затеи. Дети строили свое будущее», — вспоминает главный редактор Елена Стрельникова. «Она у нас все деньги забирала. Мы даже с ней сходили и всю мою сиротскую пенсию сняли. Она обещала, что, как построимся, все вернет и зарплату хорошую платить будет», — говорит Лада.

Генеральный директор Ольга Тулякова открыла ООО «Империя» в конце 2008 года. Через месяц после открытия все нанятые работники получили зарплату. По словам Лады, приемные дети не получили ничего. «А вам что? Ничего я не должна и не обещала! Вы все проели», — ответила сиротам приемная мать. Лада Исмаилова стала спорить, требовать обещанные деньги. «Она ее за это на улицу выставила, в мороз, без вещей и денег», — добавляет Елена Стрельникова. «Через несколько дней я к ней снова пришла просить денег, она мне десять тысяч дала. На эти деньги я оплатила съемную квартиру на два месяца, купила подушку и одеяло. У меня ведь совсем ничего нет», — объясняет девушка.

Сейчас в шиномонтаже работает родной сын Ольги Туляковой с нанятыми местными подростками, в кафе — сама хозяйка, ее сестра и четыре приемных дочери. Как утверждает Лада Исмаилова, бесплатно. Три из них еще учатся в техникуме, поэтому работают с четырех вечера до трех ночи, а утром идут на занятия.

Заработать на сиротах

Сегодня в доме супругов Туляковых живут одиннадцать приемных детей. Шестеро из них несовершеннолетние. Три мальчика и три девочки. Самой младшей Кристине — семь, старшим, Сереже и Максиму, по десять. В начале этого года выплаты на их содержание задержали на две недели. «Это произошло из-за новогодних каникул и кризиса. Сейчас таких проблем больше нет», — объясняют в комитете по делам семьи, охране материнства, демографии администрации Брянской области. В мороз хозяйка «Империи» вывела малышей на митинг к зданию администрации области требовать деньги. Она уверяла, что ей не на что кормить детей. Испуганным сиротам она объяснила, что, если денег ей не дадут, она вернет их туда, откуда взяла, — в детский дом.

К подобным угрозам госпожи Туляковой в администрации города Фокино давно привыкли. Их выслушивают здесь, по крайней мере, раз в год, когда мать продляет свой трудовой договор.

«Пожалуйста, не путайте усыновленных детей с приемными», — говорит председатель правления Брянского отделения Российского детского фонда Любовь Олефиренко. За усыновленного ребенка по закону родители отвечают так же, как за родного. Приемных родителей нанимает государство, им по заключенному контракту ежемесячно выплачивается зарплата и выдаются деньги на содержание ребенка.³ Кроме официальной помощи семья Туляковых всегда получала дополнительную, главным образом от областной администрации, цементного завода и Детского фонда.

У Туляковых пять квартир в одном подъезде. Все они выделялись под семейный детский дом, но 11 сирот живут только в двух из них. Остальные три занимает семейство Туляковых. «Младшим детям еще нормально, а мы вшестером жили в бывшей кладовке. Комната совсем маленькая. Только встать и выйти», — вспоминает Лада.

На вопрос, почему дети столько лет молчали и продолжают молчать, Лада Исмаилова отвечает, не задумываясь. «Боялись!» — «Чего?» — «Психушки!» — «Она туда всех неугодных обещала отправить и отправляла. Мой родной брат там два раза лежал». — «Он болен?» — «Нет, здоров!» — «А как же это можно?» — «Деньги у нее».

Директор одиннадцатого училища и один из самых уважаемых жителей Брянска Станислав Ковалевский в 1989 году напрямую участвовал в создании приемной семьи Туляковых. Тогда он входил в инициативную группу по созданию в области семейных детских домов. «Я Ольгу двадцать лет знаю. Раньше она другая была, — говорит Станислав Сигизмундович. — Деньги и слава ее испортили. Алчная стала, жадная. Хочет еще и еще. И вопрос ведь не в том, что детям у нее хуже, чем в детском доме, там ужасно, никто и не спорит. Никто ведь этим детям лучшей альтернативы предложить не может. Но главное здесь в том, во что хорошая идея вылилась. Может человек сразу двадцать детей воспитать? Нет! Зачем столько давать? Теперь вот она просто государство доит, а не детей воспитывает».

Читайте также:  Что за деньги возвращают через госуслуги

1 Упоминание в центральных СМИ о семье Туляковых: газета «Труд» от 19.10.2002 года, «Российская газета» от 16.01.2009 года, программа «Главный герой» телекомпании НТВ от 01.03.2009 года.

2 Речь идет о сюжете из программы «Главный герой», которая вышла в эфир на НТВ 1 марта 2009 года.

3 Средства, выделяемые государством на приемного ребенка (цифры по Брянской области): 4800 руб. ежемесячно — на содержание ребенка + 3000 руб. ежемесячно — сиротская пенсия + деньги на одежду (22 тыс. один раз в год) + зарплата приемным родителям: 3300 руб. в месяц за одного ребенка и 2500 — за каждого последующего.

Источник

Сиротские деньги: если тратить их нельзя, то зачем их начисляют?

Откуда на счетах у сирот берутся деньги? Кто и на что может их тратить? Разобраться в вопросе попытался наш корреспондент

Откуда на счетах у сирот берутся деньги? Кто и на что может их тратить? Разобраться в вопросе попытался наш корреспондент.

Недавно уполномоченный по правам ребенка Павел Астахов сообщил о том, что ряде интернатов в Ленобласти незаконно потратили деньги с личных счетов детей-сирот. В частности, в одном из коррекционных интернатов были выявлены неоднократные списания средств со счетов детей на покупку билетов к месту их отдыха. Павел Астахов сообщил, что любые списания средств со счетов детей-сирот недопустимы и незаконны, потому что дети находятся на полном государственном обеспечении.

Откуда у сирот деньги?

Сироты и дети, лишенные попечения родителей, в России могут воспитываться как в государственных учреждениях, так и в семьях. Существуют две формы семейного устройства: усыновление и опека. Но люди, которые решились взять на воспитание сироту из детдома, как правило, предпочитают вторую форму. Потому что опекуну полагается помощь от государства, а усыновитель просто забирает ребенка себе, статус сироты ребенок при этом теряет. В России ребенок, которого взяли из детдома, редко бывает беспроблемным, как правило, в его медкарте несколько серьезных диагнозов, требующих лечения и реабилитация.

-У всех моих детей – пенсия по инвалидности. Опекун может распоряжаться пенсией, если органы опеки дадут ему разрешение. В нашем регионе такое разрешение дают охотно, у нас пособие по опеке меньше прожиточного минимума. Знакомые опекуны из Краснодарского края, где пособие больше, говорят, что у них получить разрешение сложнее. Разумеется, опекун должен отчитаться о тратах, приложить чеки. Свое разрешение опека может отозвать в любой момент.

Моему Коле вскоре нужна будет операция, я хочу сделать ее в платной клинике и пока коплю на его счету деньги, чтобы потом снять всю сумму.

Еще несколько лет назад о возможности использовать на нужды ребенка, взятого под опеку, деньги с его сберкнижки знали не все опекуны. Вера Дробинская узнала об этом случайно, от знакомой, работавшей в Доме малютки. По словам Веры, представители органов опеки поначалу очень удивились, увидев ее заявление.

Директор-опекун-заказчик

Всех своих детей Вера взяла из Разночинского интерната в Астраханской области.

В Разночиновке жила и Кристина, слепая девочка о которой мы писали несколько лет назад. Когда волонтеры доставили девочку в Москву, она была в состоянии крайнего истощения. Кроме слепоты у Кристины – тяжелое наследственное заболевание, в интернате оно не было вовремя диагностировано и привело девочку на край гибели. А ведь Кристина не только находилась на полном государственном обеспечении, но и получала пенсию, эти средства можно было потратить на обследование, но администрация интерната этого почему-то не сделала. Как и в печальной истории воспитанника интерната Саши, рассказанной одним из волонтеров.

Итак, дети-инвалиды, живущие в интернатах, находятся на полном государственном обеспечении, а их пенсия поступает на сберкнижку и скапливается на личном счету в Сбербанке. Получают пенсию по потере кормильца и некоторые дети-сироты, механизм в этом случае тот же. По закону распоряжаться пенсией может опекун ребенка, его роль в данном случае исполняет директор интерната.

Таким образом, директор интерната в одном лице совмещает функции поставщика услуг и опекуна. Но схема эта, мягко говоря, несовершенна. Вот что пишет Елена Юрьевна Заблоцкис в своей книге «Особые дети и взрослые в России: закон, правоприменение, взгляд в будущее»:

«При помещении подопечного в интернат опекунские функции исполняет администрация этого интерната. Система, сложившаяся на основании такого правового регулирования, антигуманна. Факты говорят о том, что администрация интернатов часто злоупотребляет своими правами, распоряжаясь ими не в пользу подопечных. Таким образом, создается замкнутый круг: субъект, нарушающий права подопечного и опекун, призванный их защищать, объединяются в одном лице».

В приведенной цитате автор говорит об учреждениях интернатного типа для взрослых, психоневрологических интернатах (ПНИ), но в отношении схемы заказчик услуг-опекун, все сказанное справедливо и для детских интернатов.

Итак, юридически директор интерната является опекуном, и, значит, он может снимать деньги со счета подопечного с согласия органов опеки? Вопрос о том, может ли директор интерната снимать пенсионные деньги со счета подопечного, мы задали юридическом консультанту Санкт-Петербургской благотворительной общественной организации инвалидов «Перспективы» Игорю Зырянкину:

«В Гражданском кодексе есть оговорка – если сумма не превышает 1 МРОТ, то согласия органов опеки не требуется (ГК, ст. 37): «Без предварительного разрешения органа опеки и попечительства опекун или попечитель вправе ежемесячно расходовать на содержание подопечного его денежные средства в пределах установленной в соответствии с законом величины прожиточного минимума на территории субъекта Российской федерации»

Эта поправка к Гражданскому кодексу, вероятно, принималась с самыми лучшими намерениями, но в результате, она не только добавляет сложности опекунам-одиночкам, но и развязывает руки недобросовестным директорам учреждений, если в месяц со счета каждого воспитанника тратить 1 МРОТ, может набежать круглая сумма, а отчитаться по расходам с помощью чеков – не сложно. Дети находятся на полном государственном обеспечении. Какие услуги, товары, развлечения, лечение им нужны? Этот вопрос директор интерната решает с сотрудниками органов опеки. Но при этом уполномоченный пор правам ребенка почему-то заявляет, что деньги, потраченные в Сясьстройском коррекционном интернате на поездки детей к месту отдыха, потрачены незаконно.

Читайте также:  Электронные деньги что надежнее

То что деньги были потрачены именно на детей и именно на поездку у уполномоченного вопросов не вызывает, его возмутил сам факт распоряжения детской пенсией. То есть пенсия должна лежать на счету в полном объеме?

А вот в интернате города Зверево не хватало денег на подгузники. Справедливости ради стоит отметить: то, что дети находятся на полном государственном обеспечении, совершенно не означает, что невозможны временные сбои в поставках тех же подгузников, при централизованной закупке такое случается. И что делать администрации интерната в ситуации, когда подгузники привезут только через неделю? Закупать их на свои деньги?

Коллизия с пенсией подопечных государственных учреждений из серии «казнить нельзя помиловать». Вроде бы снимать ее незачем, ведь ее получатель живет в интернате на всем готовом. Но ведь зачем-то ее начисляют?

В интернатах для инвалидов подушевое финансирование. На каждого ребенка-инвалида интернат получает средства из бюджета региона. В редком регионе эта сумма бывает меньше 30 000 рублей в месяц. Кроме того, каждый инвалид получает пенсию, минимум 6 000 рублей

А в семье опекуна ситуация другая – пособие по уходу за ребенком, пособие опекуна и пенсия ребенка, из которой в месяц можно снять не больше прожиточного минимума, принятого в регионе, хотя все знают, что прожить на прожиточный минимум невозможно. Многие опекуны говорят, что органы опеки весьма неохотно дают разрешение на снятие средств сверх прожиточного минимума, и не считают достаточным аргументом, например, покупку угля и дров – это же не для нужд ребенка.

Вопрос о том, хорошо ли интернаты выполняют свои опекунские обязанности, остается открытым. Периодически в прессе появляются сведения о том, что в интернатах обнаружены нарушения, затем следуют проверки, которые обычно никаких нарушений не находят.

Для чего государство дает инвалиду пенсию? На жизнь. А средства на его содержание в интернате для чего выделяет? Для оказания социальных услуг. Возникает вопрос –покупка тетрадки и шоколадки – это социальные услуги, или жизнь? Непонятно. Как оценить, в каких услугах нуждается подопечный интерната, если никакого регламента на этот счет нет? Нужны ли ему дополнительные лекарства, книги, одежда, уголь и дрова? Кстати, именно эта коллизия позволяет директорам домов престарелых вычитать плату за соцуслуги из стариковских пенсий.

Судя по количеству выделяемых средств, получается, сейчас государство больше заинтересовано в том, чтобы сироты находились в интернатах. Доля опекуна, являющегося частным лицом, незавидна, средств ему не хватает, а за каждую копейку приходится отчитываться.

Каждая кухарка

Что же происходит с ребенком-инвалидом, достигшим 18 лет в интернатной системе? Его лишают дееспособности. Происходит это потому, что у всех подопечных интернатов в медкарте стоит диагноз отставание в развитии, олигофрения и пр. Дееспособности по суду лишают и «домашних» детей с неврологическими диагнозами, и, если после смерти родителей не найдется опекуна, особые взрослые с неврологическими и психиатрическими диагнозами тоже попадут в ПНИ.

Лишая человека дееспособности, государство исходит из трогательного убеждения в том, что каждый россиянин должен при случае быть способен совершить сделку купли-продажи недвижимости. И никто не интересуется, есть ли у него такая возможность и будет ли она когда-нибудь. У большинства подопечных ПНИ никакой недвижимости нет и не предвидится, их запросы гораздо скромнее – купить пачку печенья в ларьке, как это было с Екатериной Деловой, героиней юридического прецедента, благодаря которому в Гражданском кодексе РФ появилось понятие частичной дееспобности.

Но пока это понятие частичной дееспособности в основном существует только де-юре, де-факто за него каждый раз приходится бороться. Кстати, за недвижимость людей с неврологическими диагнозами, если таковая имеется, тоже может начаться борьба и не факт, что в ней будут отстаивать интересы подопечного. Кстати, ограничение дееспособности это, в том числе, и невозможность вступить в брак. В этом смысле подопечные интернатов живут как при крепостном праве.

Что же происходит с пенсией инвалида, которая так долго копилась на его счету?

Когда ребенку-инвалиду исполняется 18 лет, она поступает в его распоряжение. Но его, см. выше, уже по суду признали недееспособным. И его сберкнижка переезжает из ДДИ в ПНИ в распоряжение нового опекуна-директора. В полном ли объеме средства на этой сберкнижке, на что они тратились, этого особо никто не контролирует. Предполагается, что функция контроля лежит на органах опеки. Но подсчитывают ли представители органов опеки, сколько шоколадок, тетрадок и пр. было реально куплено?

Если ребенок, или взрослый недееспособный подопечный ПНИ умирает, его родители лишены родительских прав, а других наследников нет, то деньги с его сберкнижки наследует государство. Но никто, опять же не проверяет, всю ли сумму унаследовало государство.

Какой можно сделать вывод? В финансовом обеспечении сирот, инвалидов и подопечных интернатов так много «дыр» и лазеек, что не удивительно, что в этой сфере встречаются нарушения.

На сегодняшний день сиротские деньги работают не на сирот, а на систему, у которой, как у самих сирот, нет ни прав, ни шансов на нормальное будущее.

Мы просим подписаться на небольшой, но регулярный платеж в пользу нашего сайта. Милосердие.ru работает благодаря добровольным пожертвованиям наших читателей. На командировки, съемки, зарплаты редакторов, журналистов и техническую поддержку сайта нужны средства.

Источник